Копия
снятая с копии, снятой с копии
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
LTalk
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Копия


____________________  
16+
Абсолютно оригинальный контент
суббота, 27 августа 2016 г.
Альтернативная медицина YEZY 17:07:51
29 июня, 2015

Билл жалуется на порез на ноге. К врачу он не собирается, и я не виню его в этом. Он вовсе не нуждается в самодовольном мальчике-студенте колледжа в белом халате, который говорит, что в таком возрасте на дому не работают. Мама всегда говорила, что личинки мух съедают плохие ткани и всё такое из ранки, которая загноилась. Посмотрим, что Билл скажет потом.

Подробнее…30 июня, 2015

Билл не заставил долго ждать. Он всегда говорил мне, что в нашей семье я всегда выделялась умом. Я застала его сидящим на крыльце, ногу он положил на стул. Порез отвратителен. Он тянется от коленного сустава до сухожилия пятки. Всё-таки Билл крепкий орешек. Благодаря бурбону, он почти не жалуется. Думаю, мы должны подождать и посмотреть, сделают ли эти мухи своё дело.

1 июля, 2015

Ну и жара сегодня. С Билли пот течёт в три ручья, а нога его выглядит плохо. Пара мух уже садились на него, но тут же улетали, так что я размазала немного патоки по краям раны. И знаешь, что? Сработало! Не успели мы опомниться, как на его голени сидели десять этих маленьких ребят или около того. Билл сказал, что они щекочутся, но я попросила его быть мужчиной и позволить им спокойно создать потомство.

2 июля, 2015

Хорошо, что Билл решил спать в кресле на крыльце. Не хотелось мешать успехам, которых мы успели добиться. Порез был совсем красным, когда я осмотрела его утром. Гораздо краснее, чем вчера. Я сказала, что это означает скорое исцеление. Он кивнул и позавтракал бурбоном. Во второй половине дня мы начали замечать, что из пореза вытекает какая-то белая дрянь. Пахла она довольно плохо. Мама говорила, что так происходит всегда, прежде чем становиться лучше. Билли был рад услышать это.

3 июля, 2015

Ужас, как же воняет нога Билла. Я думаю, его слегка лихорадит. Лихорадка – способ организма бороться с инфекцией, так что хорошо, что его тело работает вместе с личинками. Кстати говоря, мы можем видеть, как эти маленькие пидоры шевелятся внутри пореза. Они очень маленькие, но они точно там. Я смеюсь над Биллом, называю его мамулей, а он говорит мне заткнуться, и мы вместе смеёмся. В обед я обеспечила его большой добавкой, чтобы у него были силы продолжать бороться.

4 июля, 2015

С Днём Независимости! Пусть этот праздник будет лучшим для Билла. Ему было очень тяжело добраться до уборной с его опухшей ногой. За ним тянулся след из этих белых червей. Я спросила его, кто он, Гензель или Гретель. Он не понял. Я не должна издеваться над беднягой. Вроде бы его лихорадка не усилилась, так что мы получим то, чего ожидаем. Завтра я собираюсь заглянуть внутрь раны. Лучше приготовить больше бурбона для Билла, это будет больно.

5 июля, 2015

Мой бедный Билл упал среди ночи, когда ему надо было пойти пописать. Я даже не слышала, как это произошло, и нашла его только утром, когда увидела пятна крови и пару личинок около ванной. Ну, придётся ему полежать в кровати. Мне пришлось убеждать его, чтобы он показал мне, что болит. То самое сухожилие, которое и так было порезано, порвалось и свернулось в рулон. Он не мог двигать ступнёй и всю дорогу назад ему пришлось прыгать. Что-то не слышала я, как он прыгал и ворчал. Старею, наверное.

6 июля, 2015

Забинтовала ногу Билла так хорошо, как только могла. Он выл всё время, а когда я попыталась вернуть сухожилие на место, завопил. Мы решили, что я должна сдаться и позволить ноге лечиться самостоятельно. Но всё-таки есть и хорошие новости: личинки выглядят превосходно. Там может быть около тысячи маленьких ребят, а какие-то из них уже выросли и начали откладывать свои собственные яйца. Билла беспокоит сильный зуд, а ещё он пожаловался на адскую боль в горле. Я готовлю для него его самые любимые блюда, чтобы он хоть как-то мог отвлечься.

7 июля, 2015

Нога Билла распухла ещё сильнее, а простыни на его кровати теперь постоянно мокрые из-за того, что вытекает из пореза. Пахнет совсем не здорово. Я вынула как можно больше личинок из пореза и залила в него спирт. Боже, я думала, он вчера орал! Казалось, сейчас разобьётся весь китайский фарфор в доме, как он надрывался. На его шее с боков образовались какие-то нехорошие комки. Ко всему прочему, Биллу приходится сражаться ещё и с простудой. Думаю, беда не приходит одна.

8 июля, 2015

У Билла поднялась температура. Я спросила, не хочет ли он, чтобы я позвонила врачу, но он наотрез отказался. Это был глупый вопрос.

9 июля, 2015

Запах, который источала нога Билла, разбудил меня на рассвете. Я пооткрывала все окна и попыталась проветрить дом. Биллу было тяжело проснуться. Всё, что у него было, это сражение с простудой. Он всегда был бойцом. Небольшой порезик и простуда не сразят моего мужчину. В доме появилось много мух. Я выяснила, что это бывшие личинки из его ноги. Если честно, они уже стали частью фона. Атмосфера, так это называют.

14 июля, 2015

Я давно не писала, потому что той ночью Билл ушёл. Должно быть, это его сердце. Я переживала о том, как его моторчик будет противостоять остальным вещам. Ну, это был вопрос времени. Это не важно. Я всё так же ложусь с ним спать каждый вечер. Я не хотела, чтобы он был в одиночестве, как и он не желал этого мне. Плюс ко всему, - я понимаю, что это извращение, думать так, -но я не хочу, чтобы личинки оставались без своей мамули. Билл не любит, когда я его так называю, но мы оба знаем, что это правда. Малыши уже и в его глазах, и в носу, и во рту. Может, и в других местах, но я не хочу проверять и смущать Билла. Девушки в раю будут смеяться над ним, когда увидят, что он смущён. Нет, я довольна тем, что вижу его именно таким. Большая Мамуля Билла. Знаешь, я всегда хотела стать бабушкой.

Прoкoммeнтировaть
суббота, 6 августа 2016 г.
Ты слышишь пение птиц? YEZY 18:35:58
В затянутой дымкой тьме он вслепую пытался нащупать её руку, из-за чего каменная крошка, причиняя сильную боль, осыпалась на его плечо. Он стиснул зубы и продолжил поиски. Наконец, его пальцы мягко коснулись кривых линий её ладоней. Он схватил её за руку, внезапно и резко, как пловец, достигший берега.

Подробнее…Они переезжали из одной квартиры в другую, находясь в ловушке бесконечного цикла государственных программ по строительству, государственных программ по благоустройству, государственных хлопот. Он не знал, как ухаживать за ней без её матери, но она была всем, что он имел, всей его жизнью. Каждый день он тащился домой после работы, которая была у него на этой неделе, и кости его ныли от слишком многих лет работы и ничтожно малых дней отдыха. Он тащился домой, останавливаясь единожды для того, чтобы забрать её из государственного социального центра, где было слишком много кричащих сорванцов и ужасно мало внимательных заботливых глаз. Он уходил от всего этого, держа её руку, выглядел уверенным и высоким, а шаги его наполнялись энергией и жизнью.

В её ладони ещё было какое-то тепло. Она слабо сжала руку в ответ. Где-то в темноте он мог слышать звуки сирен и крики. Он проснулся от стенаний детектора дыма этажом ниже. Это заставило его встрепенуться, плечо его отозвалось болью. Он наткнулся на тёмную квартиру, смутно понимая, что он уже ничего не видит из-за быстро распространяющегося дыма. Споткнувшись о какую-то игрушку в слепой спешке, он тихо выругался и упал. Его снова пронзила боль. Он откатился в сторону и наткнулся на то, из-за чего он теперь на полу. Ему пришлось держать это очень близко к лицу, чтобы разглядеть хоть что-нибудь в тусклом свете. Это был игрушечный грузовик. Он откопал его у Армии Спасения на той неделе, машинка была сломана ещё до покупки. Он был поражен тем, сколько вокруг было крови, - его собственной, сочившейся из пульсирующего колена, - и, расстроенный, швырнул грузовик через всю комнату. В ответ он услышал звон разбитого стекла, и несколько слабых лучей света попало внутрь и заплясало по потолку, освещая извилистые узоры дыма вокруг. «Отлично,» - подумал он. «Ещё и за окно платить придётся.» Он встал, и, хромая, направился к её двери так быстро, как только мог.

Он бродил по стерильно чистым коридорам и безучастно всматривался в различные цифры. Всё это было шоком, чудесным и приносящим боль. Одна жизнь даётся, а другая забирается. Он всё ещё мог слышать крики матери его жены, проклинавшей его. Из-за дверей смотрела пара-другая любопытных глаз, но, как и в большинстве мест в городе, они не были чересчур заинтересованными. Он шагал, спотыкаясь, в полном оцепенении, пока ноги сами не привели его к закрытой двери. «Ясли» - прочитал он на потускневшей табличке. Он открыл дверь и увидел её в первый раз. Даже за стеклянной стеной, даже крошечная, новорождённая, она захватила его сердце. Он подивился красоте и отчаянию, наполнявшим его.

Дверь распахнулась, и дым заполнил его лёгкие. Он стремительно передвигался по темноте, даже когда обвалился потолок.

Он снова очнулся, в темноте. Его лицо было прижато к ярко окрашенному одеялу, покрывавшему пол её комнаты. Он вспомнил радость и удивление в её глазах, когда он впервые принёс его домой. В развёрнутом виде оно выглядело как карта какого-то сказочного мира, на которой были отмечены замки и леса, озёра и драконы. Ей было всё равно, что одеяло было линялое, заштопанное или выцветшее в разных местах, и она крепко прижала его к себе и поспешила его развернуть. Покрыв её комнату, одеяло создало ощущение, что теперь что-то будет по-настоящему принадлежать ей в мире, где всё, что им давали, вскоре увозилось. Она любила это одеяло. Его лицо утонуло где-то в зелёном проеденном молью мифическом лесу, и он потянулся к матрасу, на котором она спала.

Они вышли из маленькой рощицы в парк. Он услышал резкий вздох, полный страха и удивления. «Это не сон?» - Спросила она. Смеясь, он заверил её, что парк абсолютно реален. Он наблюдал, как она мчится среди покрытых травой холмиков, танцует у стеклянно блестящего ручейка, смеётся вместе с другими детьми на детской площадке, и его наполняло чувство восторга. Они так долго жили в государственном серо-жёлтом доме, что он сам забыл на время, как выглядит жизнь. Ободрённый весенним днём, зарплатой и собственным выходным, он разбудил её до рассвета. Они шатались по всему городу, катались на пахнущих дизелем автобусах по улицам, разрисованным граффити. В конце концов им надо было пересечь огромную оживлённую улицу, наполненную гудками автомобилей и проклятиями таксистов. Теперь он наблюдал за её игрой, следил за изумлением. Он понял, что она никогда не видела деревьев. Эта новость принесла за собой чувство печали. Она столько всего пропустила, потому что он был достаточно упрям, чтобы хранить её. Может, если бы он позволил ей уйти с семьёй его покойной матери, она имела бы лучшую жизнь. Его наворачивающиеся слёзы были остановлены её криком: «Папа.» Он подхватил её, пока она бежала к нему, и смех её закрутился в воздухе. «Папа, папа, ты слышишь? Ты слышишь пение птиц?» Улыбка на её лице изгнала все сомнения, все страхи и всю боль.

Он лежал в темноте ещё очень долго, слушая тихий рёв серен снизу, держа её за руку. Какая-то его часть знала, что окно или даже часть стены разрушена. Он вспомнил момент, когда из-за невероятной стирки он был залит водой с ног до головы. Он хотел сделать всё возможное, чтобы защитить её, несмотря на то, что он не мог даже приблизиться к ней, получилось только подкатиться поближе. Он снова выплюнул штукатурку и пепел, резко кашлянув. Дым всё ещё покрывал его, как одеяло, но он знал, что тот ползёт всё ближе к тому месту, где было окно. Его горящие глаза были прикованы к этой стене, он в любом случае уже не мог ни повернуться, не переместиться ближе к ней. Сорока этажами выше, сквозь дым и обломки, он увидел, как начало рассветать. Бледные лучи солнца казались частью дыма, свежий ветерок дул с недалёкой Атлантики, очищая воздух. Почти одновременно он услышал звуки, проникавшие через какофонию сирен, криков и обваливающихся стен, чьих-то голосов, наверное, это пожарные, зовущие из передней части квартиры; где-то в этом ярком луче света, птицы. Он сжал её уже холодную руку в последний раз. «Милая, ты слышишь? Ты слышишь пение птиц?»

Прoкoммeнтировaть
Кеннет YEZY 11:28:26
В середине 90-х я работал в фотоателье. Люди приносили нам плёнки, а мы распечатывали их за символическую плату. Мой босс был жутким подонком, который копировал для себя чужие фото, если они были достаточно откровенны. Мы должны были пожаловаться на это куда-то, но боялись получить в ответ судебный иск, закрытие всего магазина и потерю работы. Само собой, мне надо было сводить концы с концами, так что я держал свой рот на замке.
Подробнее…
Нашими услугами часто пользовались туристы, которые приносили их отпускные фотографии, которые будут распечатаны, чтобы их больше никто не видел, но у нас были и свои завсегдатаи. В основном мамаши, которые приносили рулоны плёнок спортивных игр, дней рождения и выпускных их отпрысков.

А ещё был Кеннет.

Кеннет – мужчина лет сорока. Я познакомился с ним на своём первом дежурстве, а после встречал его каждый четверг, всегда вечером. Он приносил каждый раз одно и то же: одну пленку в маленькой чёрной цилиндрической коробочке да два четвертака, чтобы оплатить печать. Он со мной никогда особо не говорил, я и имя-то его узнал спустя год работы в фотоателье, хотя и виделся с ним еженедельно.

Всю работу за нас делала машина, так что я видел непосредственно сами фото только тогда, когда вынимал распечатки из лотка и клал их в конверт, чтобы отдать клиентам. Я далеко не придурок и никогда не стремился посмотреть чьи-либо фотографии, но с Кеннетом всё было иначе.

Ну, не совсем фотографии. Если говорить точнее, фото на плёнке всегда было одно, остальные негативы были пустыми.

Все эти единственные фото были похожи между собой: два человека, стоящих в окне дома. Сначала я думал, что Кеннет был вуайеристом, потому что часто оказывалось, что снимки были сделаны с улицы, и люди с фото, скорее всего, даже не подозревали о том, что их снимали. Композиция всегда была одной и той же: один из пары всматривался через окно в сторону камеры, а второй, частично затенённый, куда-то влево. На этих фотографиях не было ничего подозрительного, да и люди все были одеты.

Кеннет приносил эти фото в течение многих лет. Я никогда не спрашивал его о них, потому что вообще-то мы не должны были рассматривать людские фото. Я имею в виду, если мы видели на фото сцену преступления, нам следовало сообщить об этом куда-то, но в фотографиях Кеннета не было ничего криминального. Просто двое людей в окне.

Спустя три года после моей первой встречи в Кеннетом, он в очередной раз принёс плёнку, и, когда я занимался ею, я заметил, что сфотографирован там только один человек. Я решил попытаться вывести Кеннета на разговор и спросил: «Пробуете что-то новенькое?»
«Что вы имеете ввиду?» - ответил он. Его зрачки расширились, и он разорвал, побледнев, конверт вместе с фото.
«Думаю, ваш друг не мог сделать этого?» - Я попытался разрядить обстановку. Он выглядел взволнованным, его руки дрожали.
«Он приходит только тогда, когда я этого хочу,» - огрызнулся Кеннет.
Я был слегка ошеломлён его ответом. Я никогда не видел Кеннета расстроенным. Он всегда так хорошо себя держал. Он выглядел даже не грустным, а скорее испуганным. Я спросил, о том, всё ли с ним в порядке, но он ничего не сказал и вышел из магазина.

Это был последний раз, когда я видел Кеннета. Пару лет спустя магазин всё-таки закрыли, и я нашёл новую работу.

Ну, точнее, последний раз до случая тремя днями ранее.

Я работал на дому в четверг вечером. Я живу один и занимаюсь веб-дизайном для того, чтобы оплачивать счета. Где-то в 19:30 я услышал автомобильный гудок с улицы за пределами моей квартиры. Я не обращал на это внимание, но он звучал снова и снова. Я подошёл к окну, чтобы посмотреть, что происходит, и углядел только то, как кто-то сфотографировал меня с водительского места. Я был явно обеспокоен этим, но полицию вызывать не было смысла, потому что ничего серьёзного не произошло.

На следующее утро я нашёл у себя на пороге пленку в маленькой чёрной цилиндрической коробочке и два четвертака. Сегодня я распечатал это фото, но то, что я там увидел, меня не удивило.

Это было фото меня трёхдневной давности, я смотрю в камеру через окно.

Больше всего меня беспокоит то, что позади меня, чуть левее, стоит Кеннет.

Прoкoммeнтировaть
Безопасность YEZY 11:26:15
Многие люди имеют необъяснимые фобии. У меня же всё наоборот.
В своей квартире я всегда чувствовала себя в безопасности до такой степени, что многие могли бы назвать меня умалишённой. Независимо от того, какие у меня были проблемы, я переставала беспокоиться как только закрывалась дверь и несколько окон на третьем этаже квартирного комплекса, где я жила. Ничто не может проникнуть внутрь. Ничто не достанет. Я в безопасности.
Подробнее…
Именно поэтому меня не взволновало, когда я впервые увидела её в окне моей спальни.

Кроме того, её появление не было чем-то, что ассоциируется с фильмом ужасов. Её кожа была светлой, со здоровым светло-жёлтым оттенком, а тёмно-янтарные волосы элегантно ниспадали несмотря даже на ураган, который проверял на прочность дубы неподалёку.

Да, она была прозрачной, да, она парила за окном третьего этажа, и да, она держала и ласково поглаживала длинную, проржавевшую бритву. Но я была дома, а, значит, в совершенной безопасности.

Я начала изучать её взглядом с места, на котором сидела, и, казалось, она делает то же самое. По какой-то причине её прозрачность не показалась мне странной, более того, это даже казалось мне нормальным. В ней было что-то такое, что делало её облик совершенно не сверхъестественным; она абсолютно точно не казалась мне фантомом или призраком, по крайней мере, какими их обычно описывают. И она точно не левитировала, наоборот, будто стояла на какой-то плоской поверхности, которой там точно не могло быть.

Она закончила рассматривать меня. Она кивнула и приблизилась к окну, размахивая её бритвой. А потом я почувствовал её запах. Тошнотворный аромат цветов, тщетно маскировавший трупный смрад. Я почувствовал тревогу – неужели запах был настолько сильный, что проникал через закрытое окно? Нет.

Я чувствовала абсолютный, тошнотворный страх. Все детали сложились в единую картинку: причина, по которой её прозрачность казалась естественной. Причина, по которой она стояла, а не витала в воздухе. По которой её волосы совершенно не пострадали от ветра. По которой её безжизненная, серая кожа и болезненно-чёрные волосы выглядели здоровыми в лучах лампы, находившейся за моей спиной…

И отражавшейся в окне…

Прoкoммeнтировaть
Бумажная Девочка YEZY 11:06:30
Бывали ли у вас такие воспоминания, — тревожные, режущие и пугающие, — что вы до смерти хотели избавиться от них? Помню, когда мне было лет семь, я увидел гибнущего птенца на дорожке у моего дома, такого крошечного, фиолетово-розового и отталкивающего, словно кусок подгнившего мяса. Его желтый клювик выглядел пластмассовым, из него был высунут язычок-иголка, а жизненные силы будто покидали его тельце через открытый рот. Он задыхался и безумно хотел выжить, пока его голубовато-серые глазки не закрылись синюшными веками. Эта картина преследовала меня годами, я упорно работал, чтобы забыть об этом скрюченном розовом трупике, припёкшемся к бетону, раскалённому летним солнцем, и вскоре от него остался один лишь след, по форме напоминавший какого-то зародыша, как тень жертвы атомной бомбы. Но есть у меня и другое воспоминание, которое будоражит меня уже давно. Я собираюсь поделиться им с вами лишь для собственного спокойствия, чтобы оно потеряло хоть часть своей силы и перестало преследовать меня ночами.
Подробнее…
История о Бумажной девочке.

Её звали Элисон Копторн, тощее нечто с длинными, дистрофичными руками и ногами. Семья её была, по общему мнению, крайне бедной, что было видно по её невзрачной одежде и неопрятному внешнему виду. Её молочно-белую кожу часто покрывали не то укусы блох, не то ещё какие-то красные пятна, а коричнево-чёрные глаза, пристально, но как-то совершенно бездушно, смотрели на мир сквозь завесу волос цвета мочи.

Прозвище «Бумажная Девочка» было отнюдь не добрым. Скорее, насмешливым — жестокая издёвка со стороны детей из школы. В конце каждого кабинета стояла корзина для мусора, у которой Элисон всегда останавливалась, садилась, широко расставив ноги, и собирала использованную бумагу в свой исштопанный рюкзак. По каким-то мистическим критериям она выбирала листы, которые тщательно разглаживала, затем складывала и засовывала в свой рукав. Странное поведение её проявлялось и на площадке для игр: она перегибала своё гуттаперчевое, чужеродно-тонкое тело через оцинкованные края мусорных баков и умудрялась выудить оттуда вощеную бумагу, в которую дети заворачивали свои бутерброды.

Мы были достаточно жестоки, чтобы плюнуть или высморкаться в эту бумагу, а Элисон обнаружила её и испачкалась в этой гадости. Ей будто не было дела до наших пакостей. Элисон просто хмурилась, вытирала руки о свой вязаный кардиган и складывала бумагу в сумку. Я был одним из самых добрых детей и к тому же таким же одиночкой, и иногда я экономил бумагу и тихонечко подкладывал её в сумку Элисон в раздевалке. Как-то раз я застал её, когда она нашла мой лишний лист. Появилось ощущение, что я был причастен к чему-то запретному и жуткому: она достала лист из сумки и прижала к своему лицу, глубоко вдыхая. Её огромные глаза вытаращились на меня с нескрываемым ужасом, она наскоро запихала листок в сумку и убежала от меня как от огня.

Думаю, каждого в школе кто-то доставал. Даже того, кто сам изводил кого-то ещё. Со мной это делал грузный паренёк, известный под именем Джеральда Джонсона Младшего. Я точно не уверен, с чего вдруг мы вообще начали это противостояние, но оно было абсолютно безразлично всем, кроме школьников. Обыкновенно во время обеда он разыскивал меня по всей площадке, чтобы дать взбучку — прижимал меня к земле и пинал по рукам и ногам до тех пор, пока на глазах моих не выступали слёзы. Я проводил ночи, придумывая места в школе, в которых Джеральд меня не найдёт.

Однажды, жарким и влажным летним днём, когда все были утомлены и капризны от духоты, Джеральд нашёл меня сидящим на платановом дереве около густых кустов льна, росших по периметру школы. Если говорить вкратце, то он влез на это дерево, а я столкнул его вниз, на что он выкрикнул, что меня ждет взбучка всей моей жизни. Но тут прозвенел звонок, и нам пора было возвращаться в свои кабинеты. В этот момент я заметил Бумажную девочку, смотревшую на всё это своими черными глазами сквозь полосы прямых жёлтых волос. Под шумок она что-то кинула в Джеральда, и когда это что-то достигло его, он завопил от боли и ярости, как настоящая свинья. Так визжать могут только мальчики в пубертатный период. На мгновение Элисон замерла, наблюдая за этим совершенно безучастным взглядом, затем бросилась в кусты льна и исчезла за широкими листьями. Естественно, Джеральд за ней погнался. После того, как он втиснул своё тело в убежище Бумажной девочки, последовало два коротких панических восклика. Я наблюдал со своего дерева за тем, как Джеральд выкатился из кустов с мертвенно-бледным лицом, а потом мигом унёс свои толстые ноги подальше от кустов льна. Тут же показалась и Бумажная девочка, спокойно, как и всегда, глядевшая вслед убегавшему хулигану.

Джеральд Джонсон Младший никогда не говорил о том, что он увидел там, в кустах льна, и каждый раз, когда мы его спрашивали об этом, он убегал в слезах, обещая поколотить нас всех. Ходили слухи, что его родители посещали дом Копторнов, который находился на окраине города у оврага, но им никто не открыл, так что они остались в беспомощном отчаянии. Учителя решили передать записку для родителей Бумажной девочки, чтобы те пришли на встречу, но я сомневаюсь, что она достигла адресата: Элисон аккуратно сложила её и сунула в свой рукав. Конечно, я сразу был записан в соучастники «Инцидента с Джеральдом», и мне советовали держаться подальше от Бумажной девочки. Было понятно, что, скорее всего, её исключат, а имя своё пятнать я и так не хотел. Не знаю, с чего вдруг я решил предупредить её об этом, но я сел на свой велосипед и направился к дому Копторнов. Наверное, это из-за того, я «задолжал» ей спасение.

Двор вокруг их дома был такой неухоженный, что аллея тонула в зарослях репейника и соплодиях растений каких-то других видов. Акации затеняли всё вокруг, но я заметил, что все окна сильно осевшего двухэтажного дома были заклеены бумагой. Элисон стояла у входной двери и быстро закрыла её, выйдя из дома. На мгновение её ноздри раздулись, но она тут же успокоилась. Это был первый раз, когда она заговорила со мной. Её голос был низким, сиплым и дрожащим, и при этом слегка рокочущим:

— Ты должен уйти, — сказала она.

— Тебя из школы хотят выгнать, — сказал я в спешке. — Я пришёл сообщить тебе об этом.

Тонкие пальцы Элисон вцепились в мою футболку.

— Там эта сука! — прорываясь сквозь настоящие джунгли двора, к нам приближались Джеральд и его такой же тучный отец, Джеральд Старший. Они преследовали меня по пути сюда.

Не говоря ни слова, Элисон рывком открыла дверь, втянула меня внутрь дома и тут же её захлопнула. Когда мои глаза привыкли к темноте, бледные кисти и руки коснулись моей головы и закрыли глаза.

— Не смотри, — прошептала Элисон своим дрожащим голосом.

Оба Джеральда бушевали снаружи. Отец стучал своими массивными кулаками по двери, сотрясая раму и выкрикивая почти бессвязные угрозы. Элисон потянула меня за собой внутрь дома. Моих непокрытых рук и ног легонько касалось что-то странное и узорчатое, а так же до меня всё отчётливее доносилось какое-то электрическое гудение. Потом Элисон заперла меня в каком-то небольшом шкафу и ушла, оставив меня в темноте. Фанерные двери этого шкафа были закрыты так плотно, что не было щелей, в которые я мог бы посмотреть.

Началась страшная суматоха: входная дверь поддалась, и Джеральд старший ворвался в дом, крича во всё горло. Были и другие звуки, но мне не нравится думать о них, потому что они вызывают в воображении вещи, о которых лучше не думать.

Прижавшись к задней стене шкафа, я начал пинать дверь со всей возможной силой, пока хлипкое дерево не проломилось, и я не выполз на свет через разрушенную дверь. Интерьера вокруг не было как такового: не было ни комнат, ни опор. Вместо этого были только огромные завитки, что-то вроде спиралей, сделанные из бумажных шестиугольных призм, каждая размером с ребёнка, и они заполняли абсолютно всё. Эти конструкции и поддерживали каркас дома.

Внутри каждой из шестиугольных ячеек находились существа, напоминавшие зародыши, они плавно извивались в какой-то золотой жидкости. Будто бы личинки пока человек, все с волосами цвета мочи, шестью бледными конечностями и коричнево-чёрными глазами.

Джеральд стоял, крича от ужаса, глядя на то, как Элисон повалила его отца на бумажный пол и пригвоздила его дополнительной парой белых рук, пока её «первые» руки с силой разжимали его челюсти, а полупрозрачная, выходящая откуда-то из-под юбки Элисон трубка с силой пропихивалась в его бордовую зияющую глотку. Как бы я не пытался забыть этот маслянистый, почти радужный блеск паучьих яиц, появлявшихся из этой трубки и провалившихся в горло взрослого человека, он до сих пор он снится мне в кошмарах.

Джеральд среагировал раньше меня. Я не знаю, как он нашел силы думать в тот момент, но в то время, пока глаза Бумажной девочки были закрыты в экстазе оплодотворения, мальчик достал зажигалку и поджёг бумажную опору дома. Огонь потихоньку поглощал стены, и мы с Джеральдом ринулись к двери, пока Элисон смотрела на нас; взгляд её коричнево-чёрных глаз был всё таким же хладнокровным и спокойным.

Мы с Джеральдом договорились никогда больше не говорить об этом. Пламя уничтожило всё здание: я до сих пор помню пронзительные, инопланетные вопли личинок Элисон, когда они, запечённые, были ещё живыми. Внутри, помимо этого, не было обнаружено ничего, кроме обугленных костей Джеральда Старшего со сломанными зубами.

Мы с Джеральдом Младшим не ходили в школу ещё в течение месяца, но когда мы в конце концов встретились, все наши детские обиды были забыты на фоне общей травмы. Мы столкнулись с тем, чего не должен видеть ни один ребёнок. Все мелкие шалости детей во дворе казались нам ничтожным ребячеством. Однажды, около платанового дерева, я всё-таки спросил Джеральда о том, что он видел тогда в кустах льна, что могло его напугать до такой степени, что он даже рассказать об этом не мог.

— Бумажную ячейку, такую же как те что были в доме, — ответил он. По нашим спинам пробежал холодок. Мы добежали до кустов и буквально нырнули в них, прорываясь к укрытию Элисон. Бумажная ячейка оставалась там, раскрытая и пустая, и только Бог знает, куда делось то, что было внутри.

Сегодня я увидел желтоволосую девочку, проходившую у остановки мимо мусорных баков. Её одежда была невзрачна и заплатана во многих местах. Перед тем как автобус, в котором я сидел, уехал, я заметил, как раздуваются ноздри девочки и как её бледные руки подносят кусок бумаги к лицу.

Надеюсь, этот лист бумаги не был моим.
Прoкoммeнтировaть
 


Копия

читай на форуме:
\прищёль\;~)
Оценити!
Поль,ты тутэ?
пройди тесты:
Отчаяние
Кто ты из пикси?(1 часть)
читай в дневниках:
Блеск 615#
Блеск 616#
Блеск 617#

  Copyright © 2001—2018 LTalk
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх